Траст как правовая структура движения капитала
Доверие как общечеловеческая правовая категория
Формулировка, часто использующаяся в текстах законов “если иное не предусмотрено договором”, равно, как и более общее высказывание “по умолчанию” полностью относится к отношениям между субъектами права, называемыми доверительными. Доверие представляет собой ту единственно возможную точку отсчета, опираясь на которую можно строить правовые конструкции управления правами, основанные не на доверии. Любое самое детальное соглашение, предусматривающее казалось бы самые тонкие нюансы правоотношений, из которых потенциально возможно возникновение конфликта (например, договоры страхования) все равно не может обеспечить полную предсказуемость исполнения воли, если стороны не доверяют друг другу самом широком смысле. В сущности любой догов заключается исходя из предположения о том, что, вероятнее всего контрагенту по договору интересно заключение такого договора, это отражает его потребности и желание, и в этом смысле стороны полагаются скорее на те закономерности, которые не известны, чем на то, что открыто и подписано. Конкретное согласование момента воли сторон является всего лишь частью потока договоренностей и согласования интересов между живыми агентами правоотношений и каждая договоренность возможна лишь потому, что за ней стоит следующая договоренность как с одной, так и с другой стороны. Ни одна из сторон не может знать всей цепочки договоренностей с каждой стороны, и поэтому любой договор не может не быть основан в первую очередь на доверии, на признании интереса стороны в достижении некоторых целей, которые презюмируются положительными целями, соответствующими некоему общему правопорядку. Каждый человек, являясь частным случаем мирового правопорядка может обеспечить свое существование только через следование такому правопорядку, оставаясь свободным в выборе путей самореализации в данных условиях.
Категория доверия в праве отражает собой непознаваемость истины в философском смысле и невозможность предусмотреть в текстах писанных законов ответы на все вопросы, которые жизнь ставит каждый день перед участниками правоотношений.
Доверительные отношения являются основой существования человека как существа общественного, а отступления от этого правила имеют такие широко известные названия, как война, обман, разочарование, недоверие.
Платон в “Республике” говорит о доверии, которое по определению должны оказывать граждане правителю-философу, и о доверии, которое должны оказывать управляющие управляемым в том, чтобы последние не отравляли вино или не поджигали библиотеки первых. Однако для Платона доверие не являлось необходимым выраженным элементом социального сотрудничества, его понятия справедливости и дружбы скорее имплицитно предполагают доверие, чем прямо о нем говорят. В книге “Законы” он говорит о недоверии как о чем-то нечестивом, связанным с торговым обменом. Добродетельный гражданин по Аристотелю также должен доверять гипотетическому мудрецу, который должен будет научить гражданина кому, в чем и насколько должно доверять. В книге “Политика” он осуждает тиранов за сеяние семян недоверия, как способных разрушить гармонию общества. Друг, имплицитно по Аристотелю, как второе “я” не может не иметь доверия от самого доверителя.
Особое место доверие занимает в христианском учении о добродетели, в частности Фома Аквинский и другие христианские философы-моралисты, ставили во главу общественных отношений отношения веры и особенно надежды, имплицируя веру в Бога. Доверительные отношения как между людьми и Богом, так и между членами человеческого общества признаются ими единственно добродетельными и справедливыми. Некоторое внимание институту доверия уделили Локк и Гоббс, выделяя понятие избыточного взаимного доверия сторон в правоотношениях, связанных с договором.
Доверие как основание правоотношений имеет выражение в самых различных формах, с которыми мы сталкиваемся в нашей обыденной жизни. Мы доверяем как знакомым людям, отдавая нашего в детский сад, так и полностью незнакомым, спрашивая дорогу в незнакомом городе и ожидая по умолчанию, что о наших детях позаботятся не хуже, чем как если бы те, кому мы доверили наших детей, заботились бы о своих детях при прочих равных условиях, и что человек, к которому мы обращаемся за советом о пути следования, направит нас также, как направил бы самого себя, окажись он в подобной ситуации. Такое же доверие мы оказываем продавцу в магазине, покупая продукты питания с уверенностью (по умолчанию), что от этих продуктов мы не умрем. Продавец же, отдавая нам продукты в обмен на некое встречное предоставление, рассчитывает, что такое предоставление будет ему во благо, а не встретит противодействия со стороны третьих лиц, в отношениях с которыми, переданное предоставление не будет воспринято положительно.
Садясь в самолет, поезд, автомашину мы по умолчанию доверяем свою жизнь как пилотам, машинистам и водителям, так и пассажирам-соседям по купе первым в их умении и желании доставить нас безопасно до цели нашего путешествия, а вторым в их нежелании причинить нам какой-либо вред в течение путешествия, пока мы будем спать или оставим свои вещи без присмотра, покидая временно купе по необходимости.
Договор как средство конкретизации и реализации доверия в динамике становится объективизацией правоотношений, возникающих как между физическими лицами, так и с участием rei incorporales через фикцию “юридического лица, чтобы в условиях, выработанных человеческой практикой каждого народа и называемых “судом”, человек мог сказать приблизительно следующее: “Я тебе доверял, а ты чем ответил на мое доверие?” Так, оказывая дружескую услугу приятелю и подвозя его в машине до нужного ему места, мы несем ответственность как за него, так и за груз, который по-приятельски он нам доверяет, и, если ответственность при дорожном происшествии и называется “из причинения вреда”, то ее истинное основание в нарушении водителем доверия, оказанного ему пассажиром.
Подобная ситуация возникает и когда к Вам по Вашему приглашению приходят гости, и с ними в Вашем доме приключаются какие-то неприятности, даже вызванные “недолжным” поведением самих гостей. Совершенно очевидно, что гость, принимая ваше приглашение, доверяет вам самое себя и, приходя к Вам, исходит из того, что в Вашем доме с ним ничего плохого не случится. Если же однако этот гость выпьет у Вас лишнего и именно в связи с этим получит какие-то травмы и болезни, то вполне справедливыми могут быть его претензии к Вам, как к человеку, не давшему должного встречного предоставления по оказанному доверию.
Доверие является своего рода общечеловеческим контокоррентом, сальдо которого никогда не подлежит новации, и попытки сальдирования, связанные с замедлением процессов обмена, называются революциями, банкротствами, неплатежами и т.п. Никакой банк не мог бы существовать без доверия к нему своих клиентов, а договор банковского вклада просто не мыслим без доверия, так как любой случай прекращения доверия со стороны держателей счетов ведет к разрушению банка как кредитной системы.
Часто приходится слышать, что мена является основой человеческих отношений. Мена как правило основана на интересе, который может быть двух или многосторонним. Любая мена может состояться только при условии, что то, что попадает в руки меняющихся, может быть потенциально использовано и далее для последующих обменов. Получая же оплату за свой труд или за конкретные вещи в виде денег мы совершенно не можем гарантировать, что эти деньги не обесценятся в момент, когда мы их получим, и никаких гарантий никакие третьи лица вроде государственных органов нам дать не могут. Покупая мясо в магазине мы не можем получить никаких гарантий о том, что от этого мяса у нас не произойдет какой-либо болезни, а если эта болезнь произойдет, то ни о какой фактической реальной ответственности лиц, продавших нам это мясо, или инспектировавших его не может быть и речи, так как болезнь уже состоялась, а ответственность из причинения вреда нам может оказаться даже и безразличной. Наступление такой ответственности и даже получение возмещения в денежном выражении или в натуре при замене товара никак не может “прокрутить” жизнь назад и вернуть нам хорошее настроение, здоровье и время, потерянное в борьбе за получение возмещения.
Более года в Санкт-Петербурге слушается дело по иску владельца автомобиля к компании, установившей на нем противоугонную систему, из-за сбоя в которой человек потерял отпуск и имел многочисленные трудности в том числе и находясь за границей. Что толку ему в получении возмещения? Его время, проведенное под машиной вместо общения с любимым человеком никак не вернешь, а получение возмещения истратит еще неизвестно сколько его времени, оценить которое невозможно ни в натуре, ни в деньгах. Конечно, знай этот человек, что так повернется его контракт с известной компанией, он ни за что бы не купил эту систему для своего автомобиля. Однако контракт был подписан именно исходя из общих принципов полагания на отсутствие у контрагента желания причинить вред своим контрактом. С другой стороны известны многочисленные случаи, когда покупатели, знакомые не по наслышке с правами, предоставляемыми законом о защите прав потребителя, покупают вещи не столько для того, чтобы ими пользоваться, сколько чтобы в пределах гарантийного срока несколько раз обменять эту вещь или даже чтобы получить возмещение “морального вреда” в связи с “несоответствием” качества вещи их ожиданиям. Здесь же можно говорить о стремительном росте числа обращений в суд в США с надеждой взыскать некий ущерб, когда, например, в ноябре 1998 года в штате Иллинойс было взыскано возмещение с владельца бара, посетитель которого получил физические повреждения средней тяжести уже будучи вне бара, хотя драка началась и внутри бара. Страховые компании взыскали регрессным иском с владельца бара сумму, которую он смог оплатить только продав свое заведение.